MENU

06.08.2018 • Авторская колонка

Озеро Надежды

Быть может, жена прощала и жалела его, но в глазах не было ни жалости, ни прощения. Они были немы и молчали.
Леонид Андреев. Молчание

Самые злые на свете слова: «Я тебя не люблю».
Андрей Дементьев

РАССКАЗ

Муж говорил страшные слова: «Не приеду, не жди, у меня новая семья…». Добродушный, преданный, с которым рука об руку прошли по жизни четверть века?! Нет, это невозможно! Надежда никак не могла поверить, что всё происходит с ней.
Не могла она представить и того, что останется один на один с городом — чужим и незнакомым, без родных и друзей. Муж уговорил её переехать на заслуженный отдых в среднюю полосу — пожить где теплее: Север забрал лучшие годы и здоровье. «Застолбишься, а пока я годик до пенсии поработаю — и жильё обустроим, и домик с участком прикупим, машину наконец нормальную осилим — заживём, Надюха!».
Отговорки Нади: «Хорошо там, где нас нет», «Где родился, там и пригодился» — должного воздействия на мужа не возымели, и она решилась: куда иголка — туда и нитка.

Она изо всех сил старалась закончить ремонт однушки к приезду мужа (покупку дома оставили на потом), работать устроилась, чтоб хватило средств, — муж почему-то тратил в одиночку в разы больше, чем пересылал. И не интересовался, как она тут справляется. Что-то в их отношениях неуловимо намекало на трещину.
«Любимая женщина может быть только одна» — этому признанию мужа Надя когда-то поверила сразу, пошла за ним безропотно и бесповоротно. И тени сомнения не допускала, что может быть по-другому. А вон оно как…
Надя взяла в руки свадебную фотографию и долго не отрывала от неё взгляда, словно хотела что-то прочувствовать спустя годы; достала из книжного шкафа альбом с названием, данным ею же: «День за днём мы купаемся в любви», по привычке погладила, но… не смогла пролистать любовно сохранённые в нём кадры счастливой семейной жизни.
— Что же со всем этим теперь делать? — только и спросила в пустоту.
— Как же так? Ведь я и жить-то без тебя не умею! Я ведь думала, что мы до последнего шага и вздоха — глаза в глаза, рука в руке! И чем я тебе не жена? — повторяла она вслух, суетясь и не находя себе места.
Потом слегла. Она ещё не знала, что её страх перед неизвестностью — только начало тех кошмаров, на которые она себя обрекла, согласившись осуществить мужнину мечту.
«Ты никто! Ты должна поделить имущество! Ты испортила ему жизнь, старуха! Твой муж к тебе не вернётся! Сиди там на своих коробках и вой!» — так распоряжалась на расстоянии их жизнью новая пассия мужа, которую Надя в глаза не видела. Знала только, что та моложе её на целую их с Ванечкой семейную жизнь. Без зазрения совести стращала пропиской на мужнину долю квартиры нажитого отпрыска, которого «молодожёны» ожидали со дня на день.
«Ну что ж ты такая бестолковая-то, что всё имущество на него записала?!» — возмущались все вокруг. Надежде нечего было ответить: она по наивности доверяла мужу беспредельно и безоговорочно соглашалась с его решениями, касающимися документов.
На сей раз все необходимые бумаги о разводе и разделе имущества она оформила сама.
Дом в пригороде, который решили купить с продажи дачи на Севере и куда перевезли половину нажитого скарба, Наде пришлось освободить — «развеять хозяйство по ветру», как говорила она: муж сообщил, что оставляет дачу себе. То есть им.
«Мы вывозим с дачи твой мусор, потому что он нам мешает!» — поспешила порадоваться за себя и уколоть её новая мужнина половина.
«Ведь я ещё живая, чтобы мои вещи на помойку выносить!» — в сердцах бросила мужу в телефонную трубку Надежда. Супруг предательски и равнодушно промолчал. После того разговора она сменила номер телефона.
Собирая вещи мужа с молитвой: «Настоящая любовь не завидует, не бесчинствует, никогда не перестаёт», положила в карман его куртки бережно хранимую записку к ней:  «Родная моя, не волнуйся, всё будет хорошо. Люблю! Люблю! Люблю! С намеченного пути не сворачивать! 2010 год». Канун серебряной свадьбы…
Невыносимым было чувство, что жизнь — насмарку, от неё просто избавились, вывезли на «выселки» и бросили на произвол судьбы, как старую верную собаку, променяв её на неразумного щенка. Надя усмехнулась: «Зато новая подруга никогда не увидит его молодым, а он меня — старой». И припомнила, как, сидя на чемоданах, поделилась с мужем наболевшим: перед отъездом потерялось обручальное кольцо. Примета плохая: не закатится ли на чужбине семейное счастье? Супруг только усмехнулся: предрассудки. Закатилось-таки…

Надежда ушла в себя. Страшно было ворошить пережитое унижение и предательство самого родного и близкого человека. Нужно было время, чтобы справиться с собой. Говорят, оно лечит.
Надино мнение на этот счёт я прочла на её странице в интернете: «Нет, время не лечит, обиды не тают, придумали люди аптеку из слов…». Зато дальше — как вспышка — её вера в воскрешение: «Но ангелы в небе, я верю, летают. И ходит по свету святая любовь!».
А на домашнем календаре Нади я увидела старательно выведенную строчку из песни Аллы Пугачёвой: «Море Счастья обмелело, и река Любви замёрзла, но осталось озеро Надежды».

Ольга БОТОЛИНА

Великий Новгород, 2011

Comments are closed.

« »