MENU
1515_d1093-m

18.09.2017 • Дела и люди, Общество

Сражающийся директор

В иерархии первых лиц Севмашпредприятия он занимает особое место. На его долю выпали самые трудные годы — годы Великой Отечественной войны, когда на недостроенном заводе при острой нехватке кадров был организован ремонт кораблей Военно-морского флота, ледоколов и транспортов, выпуск военной продукции, а также постройка цехов и организация строительства больших морских охотников и эсминцев в послевоенные годы

К 110-й годовщине Сергея Александровича Боголюбова

У Сталина

Рассказывать о легендарной личности Боголюбова, 110 лет со дня рождения которого мы отметим 18 сентября, и просто, и непросто. Великолепный рассказчик, с которым не раз доводилось встречаться в восьмидесятые годы, он оставил после себя подготовленные к печати  рукописи воспоминаний.
А начну, пожалуй, с эпизода, в котором 32-летний начальник Главного управления южных судостроительных заводов в Наркомсудпроме рассказывает, как летом 1939 года был приглашён в Кремль, где участвовал в заседании Комитета обороны, обсуждавшего новые проекты боевых кораблей:
— Прибыло нас человек 150: главные конструкторы проектов, начальники главных управлений, наркоматов судостроения и ВМФ, руководители смежных ведомств. Ожидали два часа в комнате с бесплатным буфетом. И вот нас приглашают!
Пересекаем узкую длинную комнату. Слева у окна сидит за столом полковник НКВД. Перед нами дверь и двое часовых. Предъявляем пропуска.
И снова такая же узкая комната, у окна полковник того же ведомства, у двери двое часовых. Анфилада представляется бесконечной.
Но когда двери открылись вновь и свет от больших окон ударил в глаза, в нескольких шагах я увидел Сталина. Ближе к окнам, за барьером, стоял Молотов, рядом с ним за столом сидел капитан 1-го ранга, наш старый и всегда благожелательный знакомый С.А. Белоусов (его сын И.С. Белоусов был в 80-е годы министром судостроительной промышленности, а затем и заместителем председателя правительства СССР). Чуть поодаль разговаривали Ворошилов и Каганович.
Молотов, увидев в анфиладе комнат массу людей, нагнулся к Белоусову, что-то сказал. Белоусов нажал кнопку, дверь захлопнулась, и больше никто в зал не вошёл.
Рассмотрение и обсуждение проектов кораблей проходило часа три. Приглашался главный конструктор, докладывал о своём корабле, проводя указкой по развешанным чертежам.
Задавал вопросы и рассуждал только Сталин. После доклада главного инженера ЦКБ Н.А. Никитина о лёгком крейсере проекта 68 Сталин сказал: «Не понимаю, зачем строить эти корабли, когда есть аналогичные типа «Киров»! Вес залпа тот же, скорость хода у «Кирова» даже больше. Промышленность только освоила постройку этих кораблей. Не согласен!».
Выступили Н.Г. Кузнецов, И.С. Исаков: «Не согласен…».
Снова выступил Никитин: «Товарищ Сталин, это хорошие корабли. Более совершенная конструкция корпуса (большая прочность на тонну металла, усиленное бронирование, увеличенный наклон борта) повышает сопротивление удару снаряда, четыре орудийные башни вместо трёх».
Сталин походил немного, покуривая трубку, остановился, повторив: «Не согласен!», помолчал и неожиданно заключил: «Но вам воевать, вы и стройте!».

В осаждённом Ленинграде

Великую Отечественную войну Боголюбов встретил на Северной верфи в должности главного инженера, а с сентября 1941 года — директора. В осаждённом Ленинграде завод находился в трёх километрах от передовой, в прямой видимости врага. На территории верфи во время блокады взорвалось около шести тысяч тяжёлых артиллерийских снарядов.
Впрочем, обратимся к авторским воспоминаниям:
— На заводе создаются вооружённый рабочий отряд и группа уничтожения. В случае прорыва немцев в Ленинград я должен обеспечить минирование завода в течение двух часов. Подъём диверсионной группы по тревоге и минирование объектов совершались за 20—25 минут.
Блокада обнажила, вытолкнув на поверхность, нытиков и слабодушных. Как-то в январе 1942 года приходит ко мне начальник литейного цеха и произносит такую мерзость: «Сергей Александрович, вам, конечно, известно, что немцы готовят очередной штурм Ленинграда и возьмут его, все ведь вконец ослаблены голодом. Вы с главным инженером улетите, а мы как? Отпустите меня, я хочу связать свою судьбу с армией!» — «Кто тебе это сказал?» — «Все начальники цехов говорят». Вытащил пистолет из кобуры, положил и сказал: «Говори, подлец, с кем конкретно ты разговаривал и кто тебя послал?». Оружие, конечно, так и осталось лежать на столе, но фамилия провокатора была названа. Инцидент же закончился собранием руководящих работников завода.
С приходом весны 1942 года исчезла ледовая Дорога жизни — единственный путь, связывавший осаждённый Ленинград с Большой землёй. Перед лицом смертельной угрозы Государственный комитет обороны принимает решение о постройке стальных барж грузоподъёмностью 600 тонн.
— Мне как уполномоченному Военного совета Ленинградского фронта поручено организовать и построить на пустынном берегу Ладожского озера временную верфь. Собранные на заводах Ленинграда секции барж привозили на Ладогу по железной дороге. Первую баржу 55-метровой длины построили за двадцать дней. Остальные 13 (задание предусматривало всего 10) за десять и менее дней каждую. Замечу, в довоенное время здоровые люди на оборудованных заводах строили подобные баржи три-четыре месяца. Жители блокадного Ленинграда стали получать продовольствие и боеприпасы по водной Дороге жизни уже через два с половиной месяца.
По завершении я был откомандирован на Север, на завод 402. Начинался этот путь с Ладоги, а проходил через Москву и Зеленодольск, где «собирал» свою семью. Из вагона я выходил в будущем Северодвинске с женой и двумя детьми (девяти лет и одного года). Меня никто не встречал.

Зубр наступает

Вообще-то современники как в ближнем, так и в дальнем (московском) окружении называли его «огненным» директором. Однако историки знают и другое имя — Зубр.
Именно так назвал Боголюбова нарком судостроительной промышленности Иван Исидорович Носенко в разговоре о состоянии дел по ремонту ледоколов на нашем заводе с И.Д. Папаниным, дважды Героем Советского Союза, уполномоченным Государственного комитета обороны по перевозкам на Севере во время войны.
…Ему достался недостроенный завод и полубарачный город. В обкоме сказали, что никто из заводских работников не верит в возможность выполнения плана, а о судостроении говорят как об утопии.
— Действительно, зайдёшь средь бела дня в любой цех со стеклянными стенами и крышами, а тебя охватывает густой мрак. Сначала нужно привыкнуть к темноте и затем осторожно продвигаться вперёд. Оказывается, в цехах светомаскировку применяли ещё в начале войны — были закрашены все стёкла. Да не синькой с маслом, как в Ленинграде, а с обеих сторон кузбасслаком. Постоянный пещерный мрак был настоящим бичом на заводе, давил на психику. Какие уж тут чистота, порядок и дисциплина!
Насмотревшийся вздыбленной земли в блокадном Ленинграде, Боголюбов и здесь увидел траншеи и ямы: под трассы, фундаменты, доки, станки. Пользуясь бесправием заказчика, строители, преимущественно из НКВД, действовали по принципу: всё сразу и ничего законченного.
Но был призыв: «Всё для фронта, всё для Победы!», и наспех создавались временные сооружения — котельная и компрессорная. Фронт ежедневно требовал свежих поступлений, и завод наращивал отправку фугасов, 76-миллиметровых снарядов, солдатских котелков.
Но разве не корабли основное предназначение завода? И Боголюбов уже в 1942-м решается на освоение проекта 122А — больших морских охотников.
С Боголюбова началась блочная постройка корпусов кораблей, доведённая в дальнейшем до поточно-позиционной. Опыт скоростной сдачи кораблей на Ждановском заводе сражающийся директор применил и в новых условиях. Он лично руководил ходовыми испытаниями первых охотников. Вчерашнему ленинградцу хватило и года, чтобы завод № 402 в Молотовске приобрёл кораблестроительное «лицо».
Итогом же трёх военных лет стало строительство 30 боевых кораблей. Это не считая отремонтированных судов, прежде всего иностранных транспортов и ледоколов. Не считая артиллерийских башен, гребных винтов и валов, подшипников, валопроводов, шпилей лебёдок, главных паровых котлов…

За спиной — люди

Боголюбов, приняв под свою опеку контингент, увидел потрясающую грязь, особенно в мальчиковых общежитиях, и круглосуточный холод: «Ребята опустились, не мылись месяцами, не умывались и не стирались. Спали в ватниках, рабочих штанах и сапогах… Все в дистрофии, опухшие от голода или истощённые».
В апреле 1943 года сражающийся директор попросил Ивана Исидоровича Носенко обратиться в правительство за помощью заводу.
Нарком ответил:
— Ходи сам, разрешаю. Тебе удобнее:  ты провинциал и не осведомлён в ситуации.
В Государственном комитете обороны предложили:
— Звони А.И. Микояну, у него все интересующие тебя блага. Он же как заместитель председателя ГКО и Совнаркома, как член Политбюро отвечает за поставки по ленд-лизу и обеспечивает проводку американских и английских судов в Советский Союз. Твой завод обеспечивает ленд-лиз и Главсевморпуть ремонтом судов. Микоян в этом заинтересован.
Оставим за скобками то, как Боголюбов добивался аудиенции у кремлёвской власти.
— Просить пришёл, наверное? Давай, что там у тебя? — наконец-то услышал Боголюбов заветный голос. И на стол легли проекты 15 решений…
Обивая пороги московских кабинетов, посланник молотовских судостроителей помнил о согражданах, лишённых элементарных человеческих прав и жизненных удобств. За ним стояли тысячи подростков, женщин, детей с их искалеченными войной судьбами. Ему многое удалось сделать для них. И для нас. Льготы для людей, проживающих на Крайнем Севере, можно сказать, берут начало от хлопот Боголюбова.
К великому сожалению, он успел не всё. В августе 1949 года С.А. Боголюбову предъявлено нелепое обвинение в терроре и антисоветской деятельности, а за ним — годы тюремного заключения. После реабилитации в 1954 году Сергею Александровичу предлагали вернуться и на завод, и в наш город. Однако он предпочёл Ленинград и работу в ЦНИИ технологии судостроения. Зато стал почти ежегодным в его жизни маршрут Ленинград — Северодвинск.
В 1979 году Сергею Александровичу Боголюбову присвоено звание «Почётный гражданин Северодвинска».

Городская комиссия по топонимике приняла решение о наименовании одной из будущих улиц Северодвинска именем «огненного» директора завода № 402 Сергея Александровича Боголюбова.

Фото из архива Севмаша

Comments are closed.

« »