MENU

Литературный причал

15.02.2021 • Актуальное

Доносятся из далей картинки и сюжеты…

Ольга Светлова

1833_d1104_1Родилась в Северодвинске. Окончила музыкальную школу, политехникум. Работает конструктором на Севмаше. Регулярно участвует в фестивалях «Народный артист Севмаша». Член литературного объединения «Гандвик». Стихи публиковались в различных сборниках литобъединения.

Чёрный цвет

Недавно встретила подругу.
После обычного: «Привет!» —
Она, мою погладив руку:
«Опять, — сказала, —
чёрный цвет!

Ты что, других цветов
не носишь?
Зелёный есть и голубой:
Зима идёт, бушует осень, —
И даже летом он с тобой!»

О да… Ведь он такой красивый!
Всегда, везде, уж много лет
Меня манит
со страшной силой:
Я обожаю чёрный цвет!

Не молодит? — Добавь детали,
Глубокий вырез не забудь:
И идеальной станет талия,
Плюс украшения — и в путь!

Бывает — свет в окно,
проснулась, —
Сама не зная почему
(Наверно, лето улыбнулось), —
Я с белым изменю ему.

Оттенки в памяти листая —
Поманит сцена иль банкет, —
Конечно, я цвета меняю,
Но уважаю чёрный цвет.

Ты — звук таинственных
мелодий,
Но открываешь тайну лиц…
И ты единственный
подходишь —
Из всех — под цвет моих ресниц.

Носить всегда одно и то же,
Я понимаю, «не респект»,
Но верность я храню:
похоже,
Люблю тебя я, чёрный цвет.

Надеть тебя всегда готова!
Чужого взгляда не боюсь.
Когда мы вместе, слышу снова:
«У вас великолепный вкус!».

Да, предсказуемо, не ново,
Но для меня большой секрет:
Что ж есть во мне самой
такого,
Что тянет так на чёрный цвет?!
Как рождается стих

Это очень легко
и немыслимо сложно.
Это так глубоко,
но всегда осторожно.
Это бережно так:
донести бы — до капель,
По дороге хмельной аромат
не утратив.

Это вмиг — иногда,
а порою — так долго —
Подбирать нужный слог,
если нет в муках толку,
А в финале всегда —
это даже забавно —
Видеть свет и узнать,
что является главным.

Где рождается стих?
Там, где было — до края.
Не забыть ничего,
ничего не исправить:
Стих летит высоко,
и кружит он, как птица,
Приземляясь на белое поле
страницы.

Пепел

По ветру развевая
Пепел любви неистовой,
Долго перебираю
Картинки из фильма
мысленно:
Помню — время не стёрло,
Как, мучая душу истиной,
Я наступила на горло
Песне своей единственной.
Совершенно не мой человек

Совершенно не мой человек,
Что ты делаешь рядом со мной?
На полвека всего…
иль навек —
Магомет и гора мы с тобой?

Если встретить тебя
мне сейчас,
Я прошла б —
не замедлила ход.
И тогда б не случилось у нас
Всех размолвок,
длиной не на год.

Я грущу — ты хохочешь в ответ,
Я спокойна —
а ты рвёшься в бой…
Что нас держит с тобой
много лет,
И зачем же я рядом с тобой?!

Красный берет

Посвящается моему деду
Ивану Павловичу

Война… Сорок пятый…
Победа за нами!
Победа! Но сколько потерь,
сколько бед!
И сколько могил
вдоль дорог под ногами…
Средь многих пропал на войне
и мой дед.

Однажды я, помню,
вернулась из школы —
Родители мне показали письмо.
Прибалтика. Выру.
Он там похоронен.
Прошло тридцать лет,
как искали, — давно.

Смотрю я на фото в альбоме…
Вот папа.
Глаза заблестели —
он помнил отца
Лишь маленьким.
Дед, обнимая, не плакал.
«Вернусь! Лишь врага
разгромим до конца».

Всем воинам —
честь от великой державы!
Поклон им —
минутой молчанья одной!
Они защищали нас всех
не для славы,
Но помнить мы будем,
какою ценой!

И мама, услышав:
Эстония, Выру,
Оттуда мне красный берет
привезла.
Как будто от деда — подарок
на вырост,
Чтоб память не стерлась о нём
и жила.

А красный берет —
он, как факел, пылает!
Хотя я его не ношу много лет,
Но снова, увидев его,
вспоминаю.
Как будто c приветом
послал его дед!
Верность газете

Доносятся из далей
Картинки и сюжеты.
Как всей семьёй читали
Журналы и газеты.

Вот «Правда», «Комсомолка»
И «Новый мир» — всё мало.
Я в детстве потихоньку
Так прессу изучала.

«Мурзилку» с «Крокодилом»
Читала днём и ночью.
А папа всё твердил нам
Про «Северный рабочий».

«Работницу», «Крестьянку»
Любила мама очень,
А папа спозаранку
Брал «Северный рабочий».

Ему так важно было
Узнать о том, что близко,
Как жизнь тогда бурлила
У нас в Северодвинске.

И вдруг нахлынет нежность.
Я вспомню утра эти —
И папу, и ту верность
Прославленной газете.

 

Николай Рубцов

…Воспел родной земли простор
и море,
Природу – вдохновенно,
не спеша…
Людей хороших
в радости и в горе
Могла любить
лишь чистая душа.

Январь стоял…
Крещенские морозы,
Мела метель, и снег – опять
в лицо,
И Вологда роняла скупо слёзы,
А эхо уносило вдаль:
«Рубцов…»

Как жаль, что очень рано
и нелепо
Ушёл поэт – порвали
жизни нить…
Но всем, кто понимает
и не слепы:
Живут стихи –
Поэту вечно жить!

Время

Не опоздай! Успей найти
Цель, а она — маяк в пути.
Не сразу нам дано понять
Одно лишь: время не догнать.

Лети к мечте судьбе назло,
Ведь жизнь —
как хрупкое стекло
И время льётся как вода…
Цените время иногда!

Екатерина Журавлёва 

Маленькие свидетели

1832_d1104_2
Родилась в Белоруссии, окончила железнодорожное училище, в Северо-двинске живёт с 1967 года. Работала продавцом в книжном магазине. Стихи начала писать в 15 лет, публиковала их в сборнике «Чибис у дороги» (2003) и других, а рассказы — в общем сборнике «Страшно на дорогах» (2006).

Деревня наша стояла среди лесов.
В одном из них находился партизанский отряд.
Немцев в деревне не было, они просто наведывались иногда. В деревне правили полицаи и староста. Почему они не ушли на фронт защищать Родину, хотя возраст их позволял, мне неизвестно. Видно, куда-то скрылись и ждали немцев. Полицаи вели себя нагло, с ними разговор был короткий.
Зиму мы прожили в своей избушке спокойно. Как только началось лето 1942 года, к нам стал прилетать бомбардировщик, он сбрасывал бомбы на дома. Если бомба попадала на крышу и взрывалась, дом загорался.
Бомбардировщик летал очень низко, и был страшный гул. Этот гул был слышен ещё издалека. В это время все убегали из домов и прятались в окопах.
Окопы были вырыты, как только началась война. Мама вырыла глубокую яму. Недалеко от нашего дома стояла конюшня, лошадей всех угнали немцы, она пустовала, и люди разбирали её на бревна, чтобы покрыть окопы. Мама накатала брёвен и покрыла наш окоп в три наката, засыпала землей и покрыла дёрном, чтоб не видно было с самолёта.
Самолёт бомбил не только деревню, но и леса. Немцы искали партизан, которые не давали им покоя. В деревню фашисты не могли регулярно приезжать, так как надо было переезжать через реку: моста не было, а объезд был далеко. Они боялись партизан.
Партизаны часто через нашу деревню уходили туда, где стояли немцы.
А немцы постоянно жили в районном центре, за 25 километров от нас. Хорошо помню, как мимо нашего дома ехали партизаны на подводах, запряжённых лошадьми. Они везли пулемёты и другое оружие. На следующий день ехали обратно, везли раненых.
Помню, как мама говорила, что одного, раненного в живот, оставили в деревне, спрятали. Что с ним стало потом, я не знаю.
Немцы ненавидели нашу деревню. Ходили слухи, что они хотят от всех детей взять кровь для немецких солдат, а детей сбросить в колодцы (колодцы в деревне были глубокие). Благодаря партизанам этого не случилось.
Еще вспоминаю, как приходили немцы в деревню и заставили окрестить всех детей. Они привезли батюшку. Сказали, что если кто откажется крестить, будет расстрелян. Помню, как нас, детей, собрали в одну избу и батюшка крестил — ставил на табуретку.
Некрещёных немцы считали евреями, а евреев всех расстреливали.

Мы жили всё время под страхом расправы немцев и полицаев.

Один полицай жил через дорогу от нашей хаты. У него были жена и дочь пяти лет. Он приходил каждый вечер домой пьяный и издевался над женой (водки в деревне не было, а был самогон: его кто-то гнал по указке полицаев). У него был пистолет, и он, приходя домой, стрелял всегда в комнате, пугал жену. У бедняги, видно, не выдержало сердечко, и она умерла. А девочку забрала бабушка, которая жила в другой деревне.
Помнится мне ещё такой случай. По-моему, это был уже 1943 год. Мы, дети, всегда летом бегали на улице. Вдруг кто-то из соседей закричал, что немцы гонят наших пленных, с соседней улицы. Женщины все вышли, чтобы посмотреть, нет ли кого из своих. Детей прогнали в дом.
Стоял жаркий летний день. Пленные шли измученные, голодные. Какая-то из женщин вынесла хлеб и бросила в толпу. Один пленный поднял хлеб, но его тут же расстреляли.
Пленных сопровождало много немцев. Они должны были переходить дорогу недалеко от нас. На перекрёстке стоял колодец-журавль с ведром. Пленные бросились к колодцу попить. Двух сразу застрелили.
Пленных угнали далеко по дороге через поле, в лес. Убитых женщины похоронили у дороги.

Comments are closed.

« »