MENU

Моя бабушка Елизавета Николаевна Моя бабушка Елизавета Николаевна

05.06.2020 • Прошлое и настоящее

«Бессмертный полк»

История семьи в старых фотографиях

На снимках — родители, бабушки, дедушки, дальние родственники, лучшие друзья семейства… Близкие, дорогие люди. Поколение, спасшее страну в военное лихолетье и поднявшее её из руин в последующие годы. 

«…И внутренней силы печать»

Вот ещё одно ретрофото, относящееся к 30-м годам прошлого века…

Красива; волос с проседью,
Глаза большие, строгие,
Ресницы богатейшие,
Сурова и смугла.

Каждый раз, перечитывая эти строки Некрасова, удивляюсь, как была похожа моя бабушка, Елизавета Николаевна Грознова, на крестьянку Матрёну Тимофеевну из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»! Словно портрет этого литературного персонажа именно с неё и списан! Вот и на этом старом фото бабушка запечатлена в возрасте «лет тридцати осьми», как и некрасовская героиня.
И что интересно: она тоже землячка великого поэта. Именно на своей малой родине, в ярославских селеньях, встречал Некрасов «тип величавой славянки», которую воспел во многих стихотворениях и поэмах.
Причём лучших героинь его произведений бабушка напоминала не только внешне, но и решительным характером.

Не жалок ей нищий убогий —
Вольно ж без работы гулять!
Лежит на ней дельности строгой
И внутренней силы печать…

Помните эти строки из поэмы «Мороз, Красный нос»?
И на моей бабушке лежала «дельности строгой и внутренней силы печать». Даже в преклонном возрасте она всегда была при делах и терпеть не могла лодырей всех мастей. Была бескомпромиссна и безжалостна не только к «убогим» в переходах метро и подмосковных электричках, но и к родным и близким, которые порой, увы, тоже давали слабинку.
Она всегда утверждала, что женская хандра и депрессия не что иное, как следствие праздности, незагруженности домашними делами. Мол, вместо того, чтобы жаловаться на жизнь, надо засучить рукава и вкалывать, тогда всё нормально будет.
Вспоминаю, как она меня, тогда ещё молодую учительницу, когда я однажды посетовала, что не хочется идти на работу, вразумляла: «Мою работу с твоей не сравнишь: помню, копоть, грязь, шум-гам, сама в грязной робе… А всё равно иду туда с радостью. Там, на заводе, с людьми интересно было общаться. А ты нарядная, в туфельках, одета как на праздник, а жалуешься. А разве не приносит радость общение с ребятами и умными, образованными людьми, каких в школе немало!».

Праздник похорон

Сколько помню, она всё время тянулась к знаниям, много читала, с удовольствием посещала музеи, театры, обладала хорошей, грамотной речью. И в преклонном возрасте интересовалась политикой, общественной жизнью. Все домочадцы знали, что просмотр телепередачи «Сегодня в мире» для бабушки святое, и всегда уступали ей место у экрана.
Многие из наших друзей и знакомых не верили, что у неё за душой всего три класса церковно-приходской школы, и принимали её за учительницу.
Бабушке довелось работать несколько лет на одном из московских заводов. А то, что коллектив там действительно был хорошим, подтверждает случай, о котором она до конца своих дней без содрогания не вспоминала.
Однажды во время разговора в каптёрке кто-то посетовал на то, что день смерти Ленина снова стал рабочим (в первые годы после смерти вождя он был днём всенародного траура). Мол, лишили народ ещё одного выходного. А бабушка возьми да и выдай: «Сталин умрёт, так попразднуем». В каптёрке сразу наступила тишина. К счастью, никто не донёс на жену фронтовика и мать двух ребятишек.

Потомки наполеоновского солдата

Но вернёмся к истокам. Бабушка моя, Елизавета Николаевна Грознова, в девичестве Дувакина, родилась в 1907 году в селе Старово-Смолино Ярославской губернии. По семейному преданию, род Дувакиных появился в России в 1812 году, когда крестьяне спасли от смерти голодного и замерзающего наполеоновского солдата. Накормили, отогрели, женили. И французская фамилия, звучавшая примерно как Дувкин, превратилась в русскую — Дувакин, стала склоняться по родам, падежам и числам.
Бабушкины родители вырастили одиннадцать детей. Отец обычно осенью и зимой уезжал на заработки в Москву (кстати, из истории и произведений Некрасова мы знаем, что ярославские крестьяне после страды отправлялись на отхожие промыслы в Москву или Питер). Николай Павлович служил конторщиком у фабриканта Саввы Морозова.
Елизавета оказалась третьей дочкой, поэтому её появление на свет не слишком обрадовало родителей, которые ждали сына. Тем не менее она была девочкой здоровой, смышлёной. Выросла красавицей, хорошо пела и танцевала.

Справка от всероссийского старосты

Во время коллективизации над семьёй навис дамоклов меч раскулачивания. Именно из-за этого бабушке, по её словам, пришлось срочно выйти замуж — за Николая Ивановича Грознова из соседней деревни. Семья жениха тоже относилась к середнякам, но жила чуточку победнее, поэтому их причислили к колхозным активистам.
Однажды Дувакиных всё-таки пришли раскулачивать. Описали имущество, опечатали двери. Но Николай Павлович снял казённый замок, повесил свой и тотчас же отправился в Москву, прямиком к «всероссийскому старосте» Михаилу Ивановичу Калинину.
Тот спросил: «Вы столько лет работали на хозяина, а на советскую власть на этом же самом месте не хотите поработать? Нам очень не хватает грамотных работников».
«Согласен, — ответил Николай Павлович, — ведь я сам из народа, и народная власть — моя».
Тогда по распоряжению Михаила Ивановича Калинина ему выдали бумагу, в которой говорилось, что Николай Павлович Дувакин — советский служащий, а не враг народа, и имущество его нажито честным трудом. Эта бумага стала своего рода охранной грамотой для всего семейства, и с раскулачиванием к Дувакиным больше не подступались.

Мой дедушка Николай Иванович Грозновы.

Мой дедушка Николай Иванович Грозновы.

Говорят, мой прадед был очень похож на генерала Деникина, и в Москве его пару раз задерживали для выяснения личности.

В огненные годы

Не могу не вспомнить и своего деда, Николая Ивановича Грознова, который родился в 1904 году.
Человек ответственный и трудолюбивый, в довоенные годы он был бригадиром в колхозе. Сейчас некоторые утверждают, что в сталинские времена репрессий боялись лишь буржуйские недобитки, болтуны и истинные ненавистники советской власти, а простые советские труженики жили спокойно.
Так вот, по рассказам бабушки, дед страдал бессонницей от того, что каждую ночь на лавочку у их дома присаживались оперуполномоченные. Перекурив и поболтав о делах житейских, они отправлялись дальше по селу арестовывать врагов народа. В числе таких «вредителей» вполне мог оказаться и он, колхозный бригадир.
В войну дедушка был артиллеристом, участвовал в битве на Орловско-Курской дуге. После тяжёлого ранения в живот выжил благодаря героическим усилиям фронтовых хирургов.
В начале 1940-х семья перебралась в Подмосковье, и в первые месяцы войны бабушка с детьми в полной мере испытали весь ужас воздушных налётов. Многие жители ближнего Подмосковья спаслись потому, что по звуку научились отличать вражеские самолёты от наших. «Юнкерсы», по словам бабушки, гудели звонче.
Каждое утро, отправляясь на работу в Москву, она одевала малолетнего сына в самую лучшую и добротную одежду, а на шею ему вешала мешочек с метрикой. «Случись что со мной, — рассуждала женщина, — парень хоть в первые дни будет нормально одет, и люди будут знать, чей он». Потом была эвакуация в родную деревню…
***
Увы, в этом году нам не пришлось участвовать в шествии «Бессмертного полка».
Но в день 75-летия Великой Победы я тоже просмотрела старые фотографии и добрым словом помянула всех ушедших из жизни родных. Для меня они навечно в строю «Бессмертного полка».

Наталья БИРЮКОВА
Фото из архива автора

Comments are closed.

« »