MENU
321_d1097-m

30.05.2018 • Культура

Илья Костинкин: «Мои невидимые миру слёзы!»

Два сезона работал в Северодвинском драматическом театре молодой и энергичный актёр и режиссёр Илья КОСТИНКИН. Человек он в российском творческом пространстве — не сказать, что неизвестный. Четыре сезона Илья Сергеевич был художественным руководителем Ростовского областного нового драматического театра, снял ряд художественных фильмов и сериалов, работал на телеканале ТНТ в проектах «Битва экстрасенсов» и «Дом-2», даже занимался предпринимательской деятельностью. Северодвинским зрителям Костинкин в первую очередь запомнился в ролях Чацкого в «Горе от ума» и Джерри в «Что случилось в зоопарке?», а также в качестве режиссёра спектакля «Чемоданчик» по пьесе Юрия Полякова

Режиссёр и актёр о секретах и сложностях театральной профессии

В театре демократия невозможна?

— Не могу не начать разговор с «Чемоданчика». Он получился интересным и многоплановым. Но реакция на этот спектакль была неоднозначной. В том числе у чиновников, ведь в постановке фигурирует образ президента страны.
— Ставя спектакль, я не ориентируюсь на мнение чиновников, художественного совета, общественности, мэтров… Цензура у нас запрещена законом. Другое дело — какая-то внутренняя цензура. А так зритель ходит на спектакль, ему нравится. Меня ведь попросили поставить коммерческий спектакль, я это сделал. И ещё раз хочу повторить: в «Чемоданчике» нет политической сатиры. В условиях, когда блокируют сайты, социальные сети, где пишут о министрах-взяточниках, может быть, это и выглядит как политическая сатира. Нельзя не учитывать и мнение, которое в течение определённого времени и в определённых кругах обо мне создавалось. А я всего лишь хотел сделать сатирическую иллюстрацию нашей современной жизни.
— Илья, ты и режиссёр, и актёр, и художник… А что для тебя самое-самое?
— Уже много лет для меня в приоритете режиссура. Получается неплохо, как бы заносчиво это ни прозвучало для некоторых. Я понимаю это дело, понимаю, что хочу сказать зрителю. Мне приятней передавать своё ощущение того или иного материала, нежели реализовывать себя как актёра, например.
— С актёрами на репетициях ты демократичен или деспотичен?
— Я вообще считаю, что демократия — это вещь, которая невозможна в театре. Но какая-то видимость её должна быть. Сколько артистов, трупп, столько и подходов. Практика показывает: можно долго и красиво рассуждать о демократии, создавать худсоветы, бурно обсуждать спектакли. А ответственность всегда лежит на главном режиссёре или худруке. Иногда можно, конечно, проявить гибкость. Вот бывают артисты, которым нужно дать возможность вообразить, будто это они придумали тот или иной ход. Быть предельно жёстким — смысла в этом нет, зачем вызывать у людей негативную реакцию?

Режиссура — не красные трусы

— Насколько успех спектакля зависит от актёров и насколько от режиссёра?
— От режиссёра зависит всё. Я большой противник подхода, когда в театре выращивают каких-то звёзд. С той позиции, что люди приходят посмотреть не на спектакль, а на тех или иных артистов. Когда есть симбиоз «хорошие артисты — хороший спектакль», замечательно. Но таких режиссёров мало, поэтому не нужно заставлять артистов перепрыгивать уровень их возможностей. Не заставляй его сверх того, а сделай так, чтобы зритель вышел из зала и сказал: «Молодец!».
Моя задача — чтоб было красиво. Это такие мои невидимые миру слёзы. Есть внутренние переживания, вещи, вообще недоступные некоторым людям. Ну не знает он, как играть то или иное состояние. Его нужно к этому подвести, придумать, как сделать так, чтобы он понял, чего ты от него хочешь. Это основа режиссуры. Режиссура — это ведь не трусы красные, не клоунские наряды в серьёзном спектакле. Меня всегда раздражает, когда её этим подменяют. Я эстетически не приемлю подобных вещей. Режиссура — это когда приходишь, смотришь и веришь. А когда у тебя люди, которые только что разговаривали, вдруг начинают танцевать — это на профессиональном языке называется «костыль». Не знает режиссёр, как две сцены связать. Бывают ещё такие профессионалы, которые говорят: «Нет режиссёрского хода, нет образов». Это всегда очень смешно для меня звучит.
— Ты сказал, что при выборе вещи для постановки нужно ориентироваться на возможности конкретных актёров.
— Не совсем так. Нужно на свои режиссёрские возможности ориентироваться. Вот если ты можешь из пяти поющих артистов сделать мюзикл, так делай, конечно. Но скажу, что отдавать большие серьёзные полотна на откуп приезжим режиссёрам — очень порочная практика, если не понимают они возможностей труппы, не знают, кто чем дышит. А вдруг исполнители главных ролей героя и героини терпеть друг друга не могут? Да через это никогда в жизни не перешагнуть, каким бы ни был режиссёр профессионалом.

Халтуру выдают за искусство

— Есть примеры, и, к сожалению, далеко не единичные, когда режиссёры просто ничего не делают, говорят актёрам: «Давайте, ребята, играйте!»…
— Обычно такое происходит в театрах, где работают приглашённые режиссёры. И это вопрос к художественному руководству. Если позволяют так делать, то почему позволяют? Это говорит о том, на мой взгляд, насколько руководству важно, что в данный момент происходит в театре. Даже профессиональные компетентные люди, бывает, закрывают глаза на что-то просто потому, что им уже всё равно. Во многие театры сейчас приезжают режиссёры и делают откровенную халтуру, которую потом пытаются выдать за искусство. И сами же себя в этом пытаются убеждать.
— Но бывает и обратная ситуация, когда режиссёр действительно работает и заставляет актёров пахать так, чтобы десять потов сошло.
— Артистов вообще никогда нельзя оставлять на самотёк. Это ж не кружок самодеятельности. Разница принципиальная. Я, например, День работника культуры не праздную. Я служу театру, конкретной зоне культуры, поэтому для меня главный праздник — День театра. Самодеятельность — хобби, когда человек горит и реализует какие-то творческие проекты, посмотреть на которые приходят его друзья и знакомые. Театр — это люди, которые каждый день ходят на работу, это рутина. Я честно скажу, что профессиональный артист в отличие от самодеятельного как раз хочет проводить как можно меньше времени на работе и больше с семьёй. Конечно, определённое удовольствие от работы артисты получают. Особенно те, кто в театре проработал много лет.

Не маркетинговый подход

— Понятно, что режиссёр должен увлечь зрителя. Сложно ли это?
— Драматический театр — самый сложный. Но так или иначе, сначала надо подобрать язык к аудитории, и уже потом можно и поучать. А пока ты скучный и неинтересный, и зритель будет не тот. Сейчас особенно любят говорить: молодёжь не ходит в театр из-за того, что какая-то не такая. При этом даже не попытавшись наладить с ней контакт. Вот и в наш театр молодёжь ходит не очень активно. А школьников вообще приводят специально на классику из учебной программы при налаженной работе с министерством образования. Ещё раз повторю: нужно найти общий язык. Тогда ситуацию можно изменить. Посмотрите на опыт режиссёров Юрия Бутусова, Римаса Туминаса, Андрея Могучего — людей, которые сейчас тянут современный российский театр.
— Посещаемость в нашем театре не такая уж и плохая. Хотя, если честно, могла бы быть куда более значительной.
— Мне кажется, основная проблема в том, что пока не достигнут баланс в репертуарной политике. Я бы даже сказал, что она реакционная. Так репертуар обычно строится на каких-то маленьких площадках, где работают очень молодые люди. Захотел пьесу поставить — и поставил безоглядно. Это не маркетинговый подход, нет даже рекламной кампании. На что в таком случае делается расчёт, не берусь судить. Хотя ситуация исправимая, её можно повернуть в плюс, учитывая все аспекты города корабелов. Лично я бы мог это сделать, но конкретных предложений не поступило, и теперь для меня это в принципе неактуально. Да и как мне кажется, в данный момент у определённой части северодвинского общества нет заинтересованности, чтобы театр шумел. Пусть лучше всё будет стабильно, тихо и никак. Это моё впечатление за два года работы в Северодвинске. И это не упрёк ни руководству театра, ни руководству города. Просто так сложилось.

НА ОДНОГО МЕНЬШЕ

К сожалению, 25 мая — день закрытия 81-го творческого сезона театра — стал последним рабочим для Ильи Костинкина. Ему поступило предложение стать главным режиссёром театра в другом регионе. Хотя изначально два года назад Костинкина приглашали на работу в Северодвинский драматический с прицелом на главрежа, назначения так и не по-следовало. И это при том, что пост главрежа в нашем театре остаётся вакантным уже много лет. Тем не менее Илья говорит, что город стал ему близок и он с удовольствием вернётся, если пригласят. А пока пожелаем ему успехов на новом поприще!

Фото автора

Comments are closed.

« »