MENU
218_d1096-m

24.02.2018 • Дела и люди, Колонка редактора

Генератор острых ощущений

Настоящий мужчина, спасатель первого класса — таким Константина Окулова знают и любят многие горожане. А каким он был до того, как возглавил первую на Северо-Западе службу спасения, чем увлекается и легко ли стать суперменом? В мужской праздник самое время узнать и об этом!

Константин Окулов — о чувстве юмора, собственных страхах и о том, кем ощущает себя в душе

Перевернувшаяся байдарка

— Ваши ребята — рисковые, любят экстрим.  И  вы тоже, Константин Григорьевич?
— Достаточно ли сказать, что я мастер спорта по спортивному туризму? — смеётся он. — Первый раз отправился в серьёзный поход в 27 лет — сплавлялись по рекам Кянда и Солза поздней осенью. После чего мой наставник Виталий Иванович Хмелевский передал мне дела в секции туризма 28-го училища.
— Вы были мастером?
— Да, 13 лет отработал. Учил профессии судосборщика.
— Что повернуло к туризму?
— Пригласили поучаствовать в соревнованиях. Когда у нас с товарищем перевернулась байдарка на ровном мес-те, а люди мимо пулей пролетали, задело: как это, они умеют, а я нет?! Так и пошло. Дорос до председателя федерации спортивного туризма города, руководителя клуба туристов «Беломорец», норматив мастера спорта выполнил.
— Отчаянным были?
— Не в отчаянности дело. Но острых ощущений ещё до прихода в службу хватило. Пойти в двадцать лет работать мастером в ПТУ, где ученики всего на пять лет тебя моложе, — уже не скучно.

Мечтал быть моряком

— Вы когда-нибудь думали, что будете спасать людей?
— Когда занимался туризмом, в структуре Всероссийского центрального совета профсоюзов действовала контрольно-спасательная служба. Я был в ней спасателем-общественником ещё задолго до создания нашего подразделения.
В 1988 году прошли первые соревнования спасателей Северо-Запада. Из действующих специалистов от области нас было двое. И оба мы сегодня работаем в службе спасения. Второй — Алексей Юрьевич Телицын.
— Профессия официально появилась лишь в 1995 году. А до этого как же — людей не спасали?
— Все первые спасатели вышли из туризма и альпинизма. После того как многие из них отработали на Спитакском землетрясении и других крупных ЧС, родилось понимание, что надо создавать такую службу. Я пришёл в неё в 1995 году.
— А в детстве кем мечтали быть?
— Моряком. Даже поступал в мореходку.
— Не прошли?
— Так двоечник до восьмого класса был! Неважненько учился.

Перед глазами — маска ужаса

— Первого спасённого помните?
— Это не откладывается. Вот когда туристом был, помню, как группу школьников из леса под Лаей выводили.
— Может показаться, что это чёрствость…
— Это работа. На протяжении многих лет к ней начинаешь относиться как к текущим делам. Запоминаются серьёзные случаи. Когда в Архангельске на ул. Советских Космонавтов, 120 рухнул подъезд дома, перед глазами было лицо молодого пожарного, полное ужаса. Он впервые видел такое. А когда при откапывании погибших перед твоими глазами торчит мёртвая рука — это рабочие моменты.
— Помните случаи, которые вас потрясли?
— Нет. Если всё страшное откладывать в голове — свихнёшься.
— Вы называете профессию спасателя далеко не романтической.
— Да. Это грязная, вонючая и неблагодарная работа. Люди стараются не вспоминать того, что произошло по их вине. А в большинстве случаев это нарушение техники безопасности, безалаберность или последствия опьянения. Испытавшие боль стараются это забыть. И правильно, наверное, делают. Защитная реакция организма.
— Спасателям откуда эту броню взять?
— Нарабатывается. Те, у кого не нарабатывается, — уходят. Буквально через два-три месяца. Но в основном уходят из-за зарплаты. На спасателях лежит значительная ответственность, и даже за готовность нести её им надо платить серьёзно.

Дамам здесь не место

— Женщин-спасателей не может быть априори?
— С моей точки зрения — да. Хотя в Арктическом комплексном центре женщина есть, до недавнего времени была одна и в Коряжме. Приехали года три назад на проверку: подключаем гидравлику, поднимаем автомобиль, а она управиться не может. Какой же из неё спасатель?
— Главное препятствие — физическая сила?
— Не только. Любой мужчина настроен на то, чтобы в работе женщине помочь. Это будет отвлекать.
— А к вам девушки просились?
— До 2010 года — около десяти раз. А в последнее время и мужчины не очень идут.
— Что вы им говорили?
— Объяснял ситуацию. Одну даже заставил приподнять генератор весом в 56 кг.
Тут же в глазах Константина Григорьевича словно загорается лампочка:
— Секундочку! — В кабинете появляется гидравлический разжим весом более 30 кг.
Я пробую приподнять:
— Поднять можно, но чувствительно.
— А на третий этаж донести и потом работать?
— Мне быстро надоест. Но я на своём месте.
— Всё правильно, — улыбается он.

Человек без страха — робот

— Вам было когда-нибудь страшно?
— Конечно. Человек без страха — робот. Борьба с собственными страхами началась с туризма. Помню, как тонул в 20 лет. Байдарка, на которой мы с приятелем рыбачили, перевернулась. До берега добрались, наглотавшись воды.
— Пережив такое, пытаетесь до рыбаков «достучаться»?
— Это невозможно. Рыбалка — это стопроцентный уход от действительности, заболевание, перерастающее в постоянную потребность.
— Вы «болеете»?
— Рыбалкой — нет. Мои увлечения — дача и путешествия.
— В поездках спасатель отключается?
— Подключается. Как правило, люди, с которыми я езжу, несколько безбашенные. Приходится сдерживать.
— А ЧП в других регионах при вас случались?
— Самое страшное, что я вспомню, как в 2008 году мы группой ехали на Кавказ на машинах. В Краснодарском крае перед нами выскочила «Хонда». Подрезала всю колонну, грузовик с водкой перевернулся. Уходя от него, иномарка врезалась в «Газель». Водителю «Хонды» почти оторвало руку. Он зажат, в шоковом состоянии, а помочь невозможно. Если б мы стали его вытаскивать, умер бы тут же. До спасателей 100 километров, до «Скорой» — 60. Полное бессилие. Вот это страшно было… Но запах водки стоял! — тут же возвращает себя из тяжёлых воспоминаний спасатель.

Гадишь на улице? И стране нагадишь

— При серьёзных ЧП сложно принимать ответственность?
— Нет. Если знаешь, за что отвечаешь. Тяжело, когда не можешь ничего сделать и берёшь на себя ответственность.
— Вы считаете, что спасатель — профессия для молодых. Почему она не подходит зрелому человеку?
— Здоровье не позволяет. После 40—45 лет уровень физической активности падает: не все Бьёрндалены.
— За Олимпиадой, кстати, следите?
— Сейчас нет. То, что творилось перед Играми, отталкивает. И допинг — неправильно, и то, что делается, неправильно. Это надо прекращать. Да и те виды спорта, которые отслеживал раньше, мы сильно провалили. Тот же биатлон.
—Патриотическое воспитание, на мой взгляд, сейчас становится похожим на «натаскивание» детей «на любовь к родине». Для вас кто такой патриот и как им становятся?
— Это человек, болеющий за происходящее вокруг. Всё начинается с отношения к старшим, женщине, дому, окружающей среде в семье. Если человек гадит в собственном подъезде, какой из него патриот? Он будет гадить и на улице, и в стране.
— А госпрограммы?
— Они должны быть — вспомнить хотя бы наше детство.

Врубая рок на полную

— Читала, что вы любите классическую музыку.
— Люблю. Баха, Бетховена. Не скажу, что фанат, — слушаю под настроение. Тяжёлый рок люблю: Led Zeppelin, Deep Purple. Чаще в дороге включаю.
— На полную?
— Если никого рядом нет — обязательно.
— От вас юного какие качества присутствуют?
— Жажда новых впечатлений. Желание познать: а что же там?
— А чувство юмора?
— Да вроде не страдаю отсутствием.
— Какая страна больше запомнилась?
— В душе я итальянец или испанец. Они такие же разгильдяи, как и русские. Эмоциональные. У них всё красиво, вкусно, дышит историей. Хотя все страны хороши. Но лучше всё-таки дома.

В Архангельске на ул. Советских Космонавтов, 120 мы отработали 98 часов, из которых я отдыхал всего восемь. Выжатый был, но работал. Сейчас, думаю, это будет уже нереально.

22 года в службе спасения сделали меня менее восприимчивым к человеческой боли и горю. Наверное, и к чужой смерти. Но когда речь идёт о близких, всё переживательно.

Фото из архива службы спасения

Comments are closed.

« »