MENU
Захват в заложники пришёлся на середину курсов и стал их кульминацией. Захват в заложники пришёлся на середину курсов и стал их кульминацией.

21.10.2016 • Право

Школа жизни, школа войны

Представьте картину: воинская часть в Выборгском районе, подъём в шесть утра, пробежка по плацу, построение, завтрак в столовой. Потом полковник запаса, словам которого ты веришь, говорит, что пора ехать на экскурсию к линии Маннергейма. Автобус отправляется, 28 журналистов с курсов «Бастион» устроились на сиденьях. Ничто не предвещает беды

Курсы «Бастион» готовят журналистов к работе в горячих точках

Первое полевое занятие сдружило курсантов с танками. Проехались и в них, и на них, укрывались за ними и даже посидели в окопе под проезжающей сверху махиной. Фото из архива автора  и  курсов «Бастион»

Первое полевое занятие сдружило курсантов с танками. Проехались и в них, и на них, укрывались за ними и даже посидели в окопе под проезжающей сверху махиной.
Фото из архива автора и курсов «Бастион»

На линии Маннергейма

Первый тревожный звоночек раздаётся, когда тот самый полковник решает выйти из «пазика» и оставить курсантов одних. Второй — когда в тот же автобус заходит незнакомый юноша в военной форме. Третий звоночек заглушают взрыв на дороге и звуки выстрелов. А когда вместо обещанной экскурсии на вас нападают вооружённые люди в масках, то все, даже самые тревожные звоночки заглушают приказы: «Ложись! Голову ниже! Руки за спину!». Потом тебя связывают, на голову надевают мешок,  затягивая его на шее. И паника перекрывает всё.

О том, что это всего лишь инсценировка захвата и террористы ненастоящие (хоть и очень правдоподобные), забываешь уже с первых минут. Да, патроны холостые, акцент нападающих поддельный, и где-то на подкорке мозга ты осознаёшь, что всё это скоро закончится… Но боль в руке от перетянутой верёвки более чем реальна. И кислорода не хватает по-настоящему.

А ещё тебя на сто процентов неподдельно заставляют двигаться куда-то в глубь леса в связке с остальными журналистами. Приказывают то идти, то бежать (в том числе и через неглубокий водоём), то ползти, то сесть на колени и опустить голову вниз. Если во время движения падает один человек, остальные теряют равновесие по принципу домино. Будучи связанной, встать без посторонней помощи очень сложно, поэтому тебе помогают. Если рывок вверх за шиворот, сопровождаемый доброй порцией оскорблений, можно считать помощью.

До финального этапа этого «перфоманса» дошли не все: два человека потеряли сознание, несколько просто выбились из сил — сказалась плохая физподготовка. По легенде, эту часть группы расстреляли, не доведя до финиша. Остальных же ждал допрос не просто с пристрастием, но и под дулом автомата, упирающимся в спину, и с ножом, который грозят вонзить в шею. До этого нам довелось ещё и поваляться в яме…

Это был третий день курсов экстремальной журналистики «Бастион», но начать захотелось именно с него. Чтобы масштаб сего действа был понятен с первых строк.

 

Уроки выживания

Основные правила поведения на допросе нам рассказали уже позже. Как выяснилось, тут важно говорить правду и не оказывать сопротивления — целее будете. Ведь преимущество всё равно за противником.

Но некоторых негативных последствий захвата не избежать. Главным образом, это физические травмы — многочисленные синяки от того, что тебя то бросают на землю, то приказывают упасть на колени. И, конечно, след от лески, которая впивалась в кожу рук. Чувствительность к большим пальцам и части ладоней вернулась лишь спустя несколько дней, синяки и спустя неделю «украшают» ноги и руки.

Нескольким «заложникам» особенно не повезло: у кого-то началось кровотечение после удара прикладом по голове, у кого-то случилось растяжение связок. Приятного здесь мало, ведь оставшиеся дни курсов по насыщенности и накалу пусть и немного уступали захвату, но убегать от опасности и экстренно ложиться (точнее, падать) на землю приходилось чуть реже, чем регулярно.

К слову, я отделалась лишь синяками, но вот обуви повезло меньше: подошва моего ботинка, наверное, до сих пор лежит где-то в лесу Ленинградской области. Но тогда это не казалось проблемой — в сравнении с острой нехваткой кислорода (ведь на голове мешок) и болью. И угрозой смерти, пусть и понарошку. Потому одно мы поняли точно: если жив и можешь идти — ты не в худшем положении.

— Раз вас не убили сразу, значит, вы им нужны. Важно, чтобы вас довели до укрытия, — сказал нам во время мастер-класса полковник Николай Иванов, который пережил настоящий плен длиной в четыре месяца. — Первые две недели не стоит даже надеяться на освобождение. Сперва захватчики свяжутся с редакцией, потом — переговоры…

По словам организаторов, нам довелось пережить лишь 10 процентов от реального захвата. И всё это — травмы, грязь, испорченная одежда и даже стресс — со временем сходит на нет. Главное же остаётся внутри и после возвращения в реальный мир — это воспоминание об ощущении беспомощности. Когда твои спутники — мешок, верёвка, дуло автомата и боль. И поделать с этим ничего нельзя.

После такого испытания бытовые проблемы, которые раньше могли выбить из колеи, кажутся пустячными. И многих такая встряска заставляет оценить свою жизнь по новой. Некоторые по завершении курсов категорично заявили, что такие испытания не для них. И это, опять же по словам организаторов, одна из задач «Бастиона» — помочь журналистам понять, готовы ли они к работе в горячих точках или нет.

 

Пиши, снимай… туши!

Но довольно о захвате и плене. Курсы охватили и аспекты работы в экстремальных условиях. Союз журналистов Москвы и Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям организуют «Бастион» с 2006 года, наш выпуск по счёту 16-й. Проходит это при поддержке Министерства обороны, ФСБ, МВД, МЧС, МИД, НАК (Национального антитеррористического комитета) и Международного Комитета Красного Креста. Представители этих структур выступили с лекциями. Также нашему вниманию представили мастер-классы от журналистов и операторов, которые знают о войне не понаслышке.

Целый день был посвящён работе МЧС: лекции, рассказы о тонкостях взаимодействия СМИ с пресс-службами и жертвами ЧС…

Но больше всего запомнились полевые занятия. Курсантам предоставили возможность облачиться в форму огнеборцев и заняться непосредственной работой пожарных — тушением. Разумеется, под чётким руководством сотрудников МЧС: совладать с напором воды своими силами может не каждый. И отдача тут солидная — того гляди, отбросит на пару метров.

Кроме того, журналистам продемонстрировали двух замечательных четвероногих спасателей — овчарок, которые обучены искать людей. Мы стали свидетелями, как собака обнаружила человека на значительном расстоянии, и ей для этого даже не потребовалось нюхать его вещь, как это нередко показывают в фильмах. Кинологи пояснили, что обученные овчарки берут след по одному лишь следу от дыхания человека.

 

Взрывной квест

Разыгрывали и ситуации, в которых может оказаться журналист в условиях военных действий. Например, на экзамене нам предстояло преодолеть минное поле длиной в 200—300 метров под обстрелом снайперов.

Лейтмотив таков: у нас, корреспондентов, сломался транспорт, а путь к укрытию только один — через мины. Особой прелести этому квесту добавляют восьмикилограммовые бронежилеты и каски, в которых приходится то бежать, то ползти по сырой от влаги земле. При этом пытаясь ступать осторожно, внимательно разглядывая каждый сантиметр поверхности: а вдруг там растяжка? Тонкая ниточка, которую в траве и с идеальным-то зрением заметить непросто. А если в тебя ещё и стреляют противники… И пара военных, которые, по легенде, прикрывают, добавляют антуража оглушающими выстрелами и дымовухой, которая призвана скрыть нас от врага, но вместе с тем прячет и мины, таящиеся на нашем пути.

Не обошлось и без раненых — разумеется, понарошку. Оказанию первой помощи на «Бастионе» тоже был посвящён целый день, после которого ни один курсант не выходил из казармы без жгута и индивидуального перевязочного пакета с бинтами (откровенно говоря, я не расставалась с ними даже ночью). И алгоритм действий в случае ранения товарища все знали назубок, поэтому проблем собственно с медпомощью не было. Но вот тащить по грязи раненого до окопа, обходя мины и растяжки, — это испытание. И преодолевать приходилось не только его, но и всё остальное — насколько интересное, настолько и тяжёлое. Выбор был: либо проверить себя на прочность и делать, либо отправиться домой. Все предпочли первый вариант.

Ещё в первый день на построении нам сказали, что уедем мы отсюда другими людьми. Признаться, я тогда восприняла эти слова скептически. Но теперь понимаю, что так и есть. Все бастионовцы стали немного иначе смотреть на жизнь. Есть у «Бастиона» гимн, в котором курсы названы «школой войны». Но это ещё и школа жизни, потому что научили нас не только выживать на войне, но и жить — как в горячих точках, так и в мирное время.

 

«Если вы можете не ездить в горячие точки — не ездите», — первым делом заявил оператор «Russia Today» Максим Сиротин на своём мастер-классе.

 

«Я журналист! Не стреляйте!» — футболки с такой надписью на русском и английском выдали всем бастионовцам вместе с сертификатами.

 

ОКУНУТЬСЯ В ВОЙНУ

Курсы «Бастион» не имеют аналогов в России. Подобную «школу молодого бойца» для журналистов организуют в Британии.

Однако учёба на туманном Альбионе обойдётся в копеечку: стоимость курсов — около шести тысяч фунтов. Журналист портала «Russia Today» прошёл спецкурсы и у нас, и в Британии. По его словам, по приближённости к реальным условиям работы в горячих точках «Бастион» на голову выше британского аналога.

Comments are closed.

« »